Обозреватели издания пообщались с военными экспертами, подводя итоги первых шести месяцев войны в Украине
Армия россии «не является равной армии США» или даже меньшим силам НАТО, сказал Филлипс О’Брайен, профессор стратегических исследований Университета Сент-Эндрюса в Шотландии. Его цитирует Bloomberg в материале, посвященном промежуточным результатам полугода войны. Война показала, что рф «не может проводить сложные операции так, как это могут делать британцы, французы или израильтяне, поэтому с этой точки зрения она даже не является военной силой второго уровня».
О’Брайен был одним из немногих западных оборонных аналитиков, предсказывавших Путину болото в Украине еще до войны, и события после этого лишь углубили его скептицизм относительно качества российского оборудования, обучения и командования.
Россия не нашла ответа на всего 20 ракетных систем большой дальности HIMARS, американскую технологию 1980-х годов, которую украинские войска используют для уничтожения складов боеприпасов и систем материально-технического обеспечения глубоко в российском тылу, сказал О’Брайен. «В США их 540. Россия даже не в одной лиге».
По словам Майкла Кофмана, директора российских исследований вашингтонского аналитического центра CNA, одна из причин низкой эффективности россии состоит в том, что только после войны стало ясно, что ее военные завышали численность контингента, чтобы скрыть нехватку военнослужащих.
Поскольку россия собирала войска вокруг Украины для вторжения, оценки масштаба сил основывались на количестве так называемых батальонных тактических групп, или БТГ – маневренных подразделений с собственной артиллерией, противовоздушной обороной, материально-техническим обеспечением, логистическими средствами, в составе которых где-то по 50 танков единиц бронетехники. БТГ должны были насчитывать 700-900 военнослужащих каждая. Это означает, что силы вторжения должны составлять около 150 тыс. человек.
На самом деле, средняя БТГ насчитывала 600 человек или меньше, а общая численность контингента могла составлять лишь 90 тыс. регулярных российских войск, сказал Кофман во время недавней беседы с Институтом современной войны Вест-Пойнта. Учитывая, что основная часть сокращений приходится на пехоту, «они, по сути, шли на войну, а в машинах никого не было».
По словам Кофмана, это оказало огромное влияние на войну, объясняя трудности россиян в отходе от дорог, эффективном ведении городских боев и захвате территории. Тем не менее, он остается осторожным по поводу выводов, напоминая о трудностях, с которыми столкнулись США против значительно худших военных в Афганистане и Ираке.
Низкие показатели российских ВКС и ПВО также вызывали сомнения в качестве подготовки российских пилотов и солдат, которые им управляют, а также самого оборудования.
Способность россии создавать технологически передовое орудие, возможно, будет еще более ослаблена, так как санкции препятствуют импорту. Исследование российского оборудования, захваченного или уничтоженного на полях сражений в Украине, выявило 450 компонентов иностранного производства в 27 российских критических системах вооружений, включая беспилотники, ракеты и оборудование связи.
